• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:45 

Наивность

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Поговоришь с подругой,
Поймёшь что ты мудак.
Простите что так грубо,
НО видно это так.
Ну а чуток подольше,
Послушаешь её,
И хочется сказать мне,
Жениться? не моё.
Вот слушаю и ужас,
уж мечется в глазах,
Неужто так и вправду,
Вокруг всем вижусь я.
выходит что не нужно,
теперь уж никому,
что любишь или нелюбишь.
ты всё равно дерьмо.
Хотя под маской рыцаря,
ты якобы у всех,
но только ты придурок,вот.
И в общем ты балбес.
смешно и горько стало вдруг,
обидно и серо.
Быть может впрямь не нужно уж,
на палец одевать кольцо.
Живи себе в довольствие,
Играйся, веселись,
такие ведь надёжнее,
такие ведь в цене.
Ох, разошёлся что-то я,
конечно это бред.
Но в каждой дури истина,
она же не во вред.
Мне почему-то стало вдруг,
уныло и серо,
меня не переделаешь...
я серое добро.
Душой открыт я очень,
и не люблю я лжи.
Наверно вновь не понял,
Подруга, ты прости.
Как раньеш я наивен,
и верю в чудеса.
действительно, я рыцарь,
что в розовых очках.

22:34 

испуг

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Ты испугался, чего и сам не знаешь.
Обжогся. Нет, Хотя предполагаешь.
Да ты же весь дрожишь...
Пошёл ты в хаос Бес.
Я знаю что со мною,
так захотелось в лес.
Бежать сквозь ветви елей,
И разрывая мглу,
Врываться в смог туманный,
В касанье мокрых рук,
Что тянут ко мне ветви...
Ну хватит, вновь мечты,
а я их ненавижу,
они мне не нужны.
Они мне лишь мешают.
... а может быть и нет,
без них порою трудно...
но нахватался бед...
Боюсь я не вернуться,
какие уж мечты.
Боюсь, и страх тягучий,
ну а при чём тут ты?
Наполнен сейчас грустью,
мне не понять себя.
Но почему от дружбы,
бегу как от огня.
Не должен я бояться,
не должен убегать,
мне нужно лишь сражаться,
За жизнь, и за тебя.

22:34 

Моё счастье

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Я каждый вечер засыпая,
Смотрю сквозь пелену ночИ.
О нет. я не мечтаю,
Мечты мне больше не нужны.

Я вижу облик, твой чудесный,
Смотрю в прекрасные глаза.
Как сон настанет безмятежный,
Так улетаю в небеса.

Как утро будит новый день,
Проснулось и во мне вдруг счастье.
Пока не говорю, но верь,
Не страшно больше мне ненастье.

Есть только лишь одно,
Что не могу никак отринуть.
Мне кажется, что всё равно,
Спешу, желая вновь тебя увидеть.

Сказала ты что счастлив я,
Не спорю, это правда.
И счастье это от тебя,
Теперь мне это ясно.

20:55 

Упрямец

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Устал. Держусь упрямо.
Маяк не гаснет в темноте.
Но только стал он дальше.
А может, кажется уж мне.
Бываю я усталым,
Порой чрезмерно глуп.
То становлюсь счастливым,
А то задумчивым как дуб.
Причину можно бы назвать,
Она простая словно мир.
А мир не прост? Ну как сказать,
Он просто очень мил.
Мир окружающий меня,
Такой чарующе-прекрасный.
Вокруг чудесная земля,
И вижу в небе облик ясный.
Ни кто не сможет доказать,
Что счастлив я напрасно.
И не заставит убежать,
Покуда чувство не угасло.

22:24 

Страна чудес.

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
В этой жизни без правил, изменяется всё.
Исчезают границы, между явью и сном.
В этом мире прекрасном, улыбаются все,
Нет здесь места печали, только радость и смех.
Не грусти понапрасну, это просто тоска,
По таинственной сказке, где кругом чудеса.
Улыбнись мне украдкой, коль боишься при всех,
Расскажу тебе тайну, как пройти без помех.
По волшебному лугу, из прекрасных цветов,
К неизвестному счастью, где нет горя и слёз.
Где повсюду встречают, добротой тёплых слов.
Где нет серых, угрюмых, злых, больших городов.
Ты поверь мне однажды, не солгу я в ответ,
Есть такое на свете, место добрых чудес.
Оно тайной укрыто, от несчастий и бед,
Ты раскрой свои крылья, я не дьявол, не бес.
Я не ангел небесный, просто очень хочу,
Подарить тебе счастье, и любовь и мечту.
И проснувшись однажды, ты поймёшь что не лгал,
В этот мир я поверил, я в нём жил, не мечтал.

14:57 

Новый отсчёт

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Всё. именно с этой записи можно начать новый отсчёт жизни этого дневника. Здесь не найдёте старых записей не связанных с тем, что я писал раньше, их больше нет. они остаются только в архиве моего компа. Так что, с днём рождения дневничок)

Разбился в дребезги фрегат,

Без капитана сев на рифы.

И надомною в этот час,

Кружатся чайки, словно грифы.


Вот солнца диск стремиться вниз,

И ветер стих, уж не бушует лихо.

Глаза сомкнулись, лёгкий бриз

Качает, словно в колыбели, тихо.


Раскинув руки, я плыву,

Прилёг на спину, глядя в небо.

Похоже, что иду ко дну,

Но понял, кто-то держит нежно.


Твой лик сияет предо мной,

Касанье взгляда греет душу.

Накатишь пенною волной,

И нежно выложишь на сушу.


Я буду думать – «это сон»,

А не русалка в море.

Вернусь в свой серый гарнизон,

На радость всем или на горе.


А может просто на беду,

Тех кто хотел что б сгинул.

Но знаю, счастье я найду,

Когда пойду по миру.


Лик нежный, ясные глаза,

И голос до безумия прекрасный.

Не устрашусь, когда гроза,

Мне будет вторить: «всё напрасно».


Быть может, ты была лишь сон,

Быть может бред в морской пучине.

Но в голове как чистый звон,

Русалки слышу ласковое имя.


И назвала ты лишь его,

Ни слова больше не сказала.

Хотелось мне сильней всего,

Что б ты в тот миг не исчезала.


Но вот один брожу во тьме,

Построил вновь корабль дивный.

Не уж-то вновь на рифы мне,

Что б встретиться с тобой. Помилуй.


Но если это та цена,

Что нужно заплатить за встречу.

Русалка, жди, рука тверда,

Иду я точным курсом к рифу.

14:39 

Свастики

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Не знаю, странно мне уже не кажется, просто так наверное и должно было быть. но, начну с того, что есть свастика и называется она Грозовик.
ГРОЗОВИК - Огненная символика, при помощи которой становилось возможным управление Природными Стихиями Погоды, а также Грозовик использовался как Оберег, защищающий от непогоды жилища и храмы Родов Великой Расы.
Этот символ, ещё не зная его названия мне сразу был близок, чем-то притягивал. Затем я узнал о его названии а следом провожу параллель к свастике Светочь, тот что второй, но он несколько отличается от грозовика, но схож с ним, разница в количестве линий, у Грозовика 3 осевых, а у светоча 4 плюс внутренний малый круг. Но светоч обозначает огонь.
СВЕТОЧЬ - Данный символ олицетворяет соединение двух великих Огненных потоков: Земного и Божественного (Внеземного). Это соединение порождает Вселенский Вихрь Преображения, который помогает человеку раскрыть суть Многомерного Бытия, через Свет Познания Древних Основ.
Своеобразно.
Вот оба символа. первый Грозовик, второй Светочь

А это ссылка, на свастики. orda2000.narod.ru/chrono/vedy/vedypr.htm

*Грозовой оборотень улыбнулся* Ещё в детстве у меня появился щит с изображением именно того самого волка, который на щите у воина с огненным мечём у меня на фотографии, тогда я себя ещё не называл оборотнем. А щит до сих пор цел, во всяком случае второй щит. Я кстати уже раньше выкладываел его изображние здесь в дневнике, рядом с топором воткнутым в бревно.

09:57 

Моей Родине.

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Моей Родине.

Лети стрелою солнца!
Вонзайся точно в цель!
Срывая ложь безмолвия,
Вранья смердящий тлен.
Проснись же Русь великая,
Очнись от томной мглы.
Ты посмотри, ведь Русские,
Почти уже рабы!
Мы рвём оковы тесные,
Но вместо них враги,
Плетут нам руки мыслями:
"Руси мы не нужны!"
Очнись же наша Родина!
Сплоти своих сынов!
Отпор что б дали ворогам!
Как в дни былых веков!
Что б гнали грязь позорную,
С земли Родной, Святой!
Что б клич стоял над Родиной:
"За Русь! За Родину! За честь земли Родной!"

12:14 

Стрела летит.

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Стрела летит.

Стрела летит, сквозь время и пространство.
Пронзая плоть тумана на лету.
Сквозь лес, через зелёное убранство,
Срывая листья, что качались на ветру.
Стрела летит, не ведая о цели,
Её направил сильный человек.
В конце концов, окажется на деле,
Сия стрела летит уже не первый век.
Её поймать не пробуй, опасайся.
Стрела судьбы проткнёт и улетит.
Ты попытайся вслед за ней угнаться,
По солнцу в небе. Сможешь уследить?
И в жизни той стреле нет места,
Увидеть миг, не каждому дано.
А ты лети вперёд, быстрее ветра,
За той стрелой, что пущена давно.
Тот человек, был равен Богу,
Или Богам, поверь, не всё равно.
Ты должен знать, истоки и природу,
И Род, и Душу, Веды и Добро.
Стрела летит с времён тех давних,
Когда земля была прекрасна и чиста.
И сделав круг, вернётся восвояси,
В колчан на солнце, лоно светлого добра.

12:39 

Так бывает

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
- Скучаю.
я улыбнулся и вновь стоя у окна смотрел куда-то в даль, утром ещё было пасмурно и облачно, казалось, что вот вот пойдёт дождь. Но вот ближе к обеду, уже светило солнце, и сейчас он стоял и смотрел на летающие в небесах облака, напоминающие ему далёкие корабли, с парусами мечтаний.
- Почему у оборотней нет крыльев?
это вновь были мысли в слух, к сожеланию не стоило этого делать, потому как сразу сонный голос ему ответил, в достаточно грубой форме
- Потому что ты низшее существо, ты рождён бегать и грызть кости. Слушай, Колдун, там есть что пожрать? в желудке так и урчит.
Мне захотелось придушить Серого, но к своему изумлению понял, что это желание было на столько уже привычным, что я даже ничего не предпринял, не возразил, я даже не двинулся, а только смотрел куда-то туда, где словно бы должно было что-то появиться. За спиной послышалось ворчание и шлепки голых ступней по ленолеуму, бестия направился в ванную комнату. Хм, опять он не закроет тюбик с пастой, опять эта паста быдет брызгами на зеркале, вновь смеситель быдет в пасте, потому что он предпочитал набирать воду прямо из крана. Мне даже стало уже всё это так безразлично, хотя каждый день пытался вбить ему в голову, что он ведёт себя как свинья. Я только вдруг видел его рожу довольную и улыбаясь продолжал смотреть вдаль. Спустя некоторое время щёлкнул выключатель света и бестия уже шумел на кухне, пытаясь налить себе чистой воды, но я знал, что вчера он с пьяну всё вылил, что вчера он всё съел со своим приятелем, я прекрасно представлял, что у него сейчас ужасный сушняк, но знал. что из крана пить он не станет. Я дождался чего ожидал.
- Ромыч! Где вода?! у меня просто сушняк ужасный!
Этот крик остался без внимания, мне было всё равно, на удивление я был спокоен до безумия, наверное, если бы Серый сейчас громил квартиру, я бы так же оставался спокоен.
- Ромыч, ты вообще меня слышишь?!
Бестия не унимался, он был в поиске, словно чувствовал, что я всё же вчера спрятал одну бутылку минеральной воды, предполагая его сегоднешнее состояние.
- Я же знаю что у тебя есть, куда спрятал!?
А я молчал, мне было всё равно, даже не понимаю как такое вообще могло быть. Я смотрел в небеса, или уже нет? Мне казалось что я смотрю, ведь закрытые глаза не могут видеть реальность. Я видел просто тот мир, который был когда-то. Давно это было, давноя смотрел в эти небеса вот так же, как же давно.
- Я скачаю.
Бестия вновь закричал, врываясь в комнату, он услышал мою фразу и глубоко и тяжело, даже угрожающе вздохнул, я не видел его лица, я просто знал, что он сейчас свирепеет, и это меня не волновало, мне было всё равно.
- Где она? я же помню, что ты забрал одну.
Он говорил тихо, даже странно тихо, словно в нём закипало бешенство, он привык что я реагирую на него, а тут, для него было просто верхом наглости моё безразличие к его страданиям, и тут он сорвался.
- Ну дай! Что тебе, жалко? да? для меня жалко?! Я и так весь для тебя из кожи вон лезу, я всё для тебя, а ты, зажал, сволоч ты, гад! Ты, шавка облезлая, и за что ты такой на мою голову, зверюга паршивая. Ну дай мне воды, не могу я эту хрень из крана водопроводного пить! Отдай, сволоч!
Мне было всё равно, почти, потому что его крик не доходил до меня, я всего лишь понял, что он чего-то от меня хочет, и наверное скорее инстинктивно отодвинул шторку, поворачиваясь к бестии. Его лицо было багровым, явно от злости. Когда он кинулся ко мне, я думал что сейчас меня разорвут.
- Ты чего Серый?
Отдёрнув штору, за которой он увидел бутылку минеральной воды, он обеими руками ухватился з анеё, сорвал крышку и выпил сразу почти половину. Довольный, остывший, выпустивший пар, и разомлевший после холодненького "лекарства", соизволил вновь обратиться ко мне. Правда, я опять смотрел в окно, на небеса. эти, новые, уже не столь голубые, как когда-то раньше. В воздухе была дымка, от гари и пыли. Но я видел небо, а в нём птиц.
- Ромыч, ты где? Эй! Ромыч. ты это, я пошутил, когда тут кричал, ну чего с похмелюги не нговоришь.
В его голосе не было не грамма извинения, скорее он просто хотел, что бы я обратил на него внимание.
- Серый, отвали.
Я сказал с той же интонацией, что была у него, и это не подействовало, лучше бы я вообещ не отвечал.
- Я тебе прямо скажу, Колдун. не увидишь ты её там, нечего выглядывать пошли лучше погуляем, а то мне ужасно не хочется дома что-то есть, да и есть там нечего. Мне обещали вчерась хороший денёк на сегодня, этот парень устроит, сто пудово, у него хозяйка ведьмочка, а той подружка классная есть, выбирешь сам.
Наверное он пожалел, что сказал, но пожалел е на долго, а только на тот момент, пока наши взгляды пересеклись. Его ударил молнией, внутренний разряд прошёлся по его телу, а я вновь уже смотрел в окно.
- Ай! Ну нет так нет, чего так реагировать, ну и оставайся, а я пойду тогда один.
Этот негодяй говоря всё это уже очищал мой кошелёк от содержимой наличности. А когда захлопнул з асобой дверь, мне стало ещё и грустно.
Я повернул голову к музыкальному центру, с лёгкой улыбкой на губах использовал "силу" и музыка заиграла, тихо, ненавязчиво, но эта мелодия и не могла быть навязчивой. Пел Тальков, исполняя свою композицию "Летний дождь".
Губы что-то шептали, и это были не строчки песни, не подпевал я этой песне. я шептал то, что было давно забыто, то, чего я не помнил уже тысячу лет, может это и не моё было, а предков. не знаю, я просто шептал, а ладони медленно сходились одна к другой на уровне груди. Я слышал как в двери заскрежетал нервно ключ, ввставляемый быстрыми движениями, я видел вбегающего бестию, с лицом искажённм странной гримассой разочарования и злобы, так было когда он сам на себе злился. Вспышка и звенящий дребезг бьющихся стёкол в квартире пронеслись в моём сознании как миг, но видел я лишь вспышку, и удивительная резь на висках, словно там что-то жглось, царапалось, а я не мог пошевелить ни одной частью тела. а в небесах всё так же проплывали облака, только были они чистыми, по настоящему голубыми, и воздух не пах городом, бетоном, асфальтом, пахло лесом, костром, пахло цветами и чем-то ещё, неуловимо знакомым, тем, что я забыл, что я когда-то забыл. Это был запах, её запах...

09:28 

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Уснёшь, иль проснёшься, не знает ни кто,
Лишь только метель закружится.
а я побегу по зелёной траве,
сквозь сон, что мне ночью присниться.

Увижу, запомню, я всё на бегу,
что б в памяти вновь повторилось.
Прости, что тебя я во сне не найду,
Во мне просто всё закружилось.

а там, за окном, вновь бушует зима,
А я всё весну вспомниаю,
мне солнца лучи подарили тебя,
как тихо, но я понимаю.

В дыхание тёплом, и взгляде твоём,
мне чудится сказка такая,
в которой я снова по лесу бегу,
с тобой как с весною играя.

Мы кружимся в танце, смеёмся, поём,
И солнце над нами сияет,
Казалось в то время, что мы лишь вдвоём,
Но вечной весна не бывает.

И ветер холодный унёс далеко,
все чувства что мы обретали,
под ярким, слепящим весенним лучом,
от солнца, что нас согревало.

Пройду, разорву, я холодную мглу,
найду, хоть и путь будет долог,
ту песню весны, что в душе берегу.
прорвусь, сквозь морозы и холод.

И в царстве зимы отыщу, украду,
Тебя, что искал я годами,
Вот только бы мне, не узнать на беду,
Что это лишь сон, он обманет.

14:20 

Почему..?

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Временами творится беда,

Временами бушует буря.

А порою затишье, тишина, тоска,

И в тревоге мечешься, вот злая доля.



Уносясь в пустоту растворяешься в чувствах.

Потерять так легко, всю веру в себя.

И покажется вдруг,исчезнет то мужество,

Что вело, поднимало с колен, толкало вперёд тебя.



Умираем мы все, доживая свой век.

Оживаем, когда станем нужными миру.

Погибаем тогда, как судьба забёрт.

Но я не хочу, потерять свою веру.





*Кажется миг боли мы проживаем в страданиях души, длинною в вечность. Но кто может лишить нас этой боли? Кто может закрыть нас от неё? Только наши ЛЮБИМЫЕ, те кто нас любит, могут сделать это. Но почему так выходит, что помогая нам, они страдают? И почему так получается, что мы... Зря я говорю мы. Я. И почему так получается, что я виноват всегда в этом... ПОЧЕМУ?*



"Это было написано на листке бумаги, когда был на теплице и фотографировал розы. Ожидая транспорт, что бы умчал меня вновь в город, я сидел за столиком и писал стих. Потом строки... Кто-то скажет печальная запись... Кто-то скажет депрессивная, хотя вряд ли... Но одно могу сказать точно. Эта запись не отягощает меня, она просто задаёт мне вопрос, на который я знаю ответ... Он у меня в душе, мыслях, сердце... У других могут быть иные мысли... но ведь они, не Я..."
запись создана: 14.04.2005 в 18:01

15:12 

Прорываясь умираем...

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Рывок, ещё, лапы не слушаются.
Ещё рывок и толчок.
Новый удар,
кровь опять ощущается на языке.
Медленно, потому что устал, поднимаешься.
вот она, впереди, стена.
ты должен пробить её,
но при этом вряд ли кто хочет что бы ты её пробивал.
тебе бы помощь не помешала.
Там, с другой стороны.
но...
стиснув зубы ты вновь отползаешь назад,
царапая когтями асфальт,
земля давно осталась далеко.
откуда взял силы что бы побежать?
откуда взял такое стремление что бы ударить вновь?
Поверил? ты наконец поверил?
Толчок, прыжок и боль...
как же ноет внутри, там всё болит...
вновь глаза заливает алая жидкость...
опять во рту привкус крови.
хриплое дыхание вырывается из лёгких.
вставай!
ВСТАВАЙ!
как зачем?
ты должен пробить эту упрямую стену, доказать что не зря!
зря? почему?
бессмысленно? ты слабак!
Ты признаёшь это? но почему?
потому что безразличен? чушь!
и не пытайся доказать! У тебя нет оснований!
что? есть? и веские?
так это было и прошло, забудь, откинь!
Что? не выходит? может сам не хочешь?
Хочешь? пытался? И не раз? значит плохо пытался.
Куда ты?
как это в никуда?
Остановись!
Вернись, сейчасже!
Что значит пошёл я на...?!
...
Новый толчок и удар. тебе кажется что ты проломил эту стену.
Откуда силы взял? злость дала?
и треск, и ты с закрытыми галазами усмехаешься.
Да, это треск не стены,
это твои кости ломаются.
в глазах темнеет, но не теряешь сознания.
Странное ощущение.
Словно во сне, но знаешь что не спишь.
Кости сростутся. ты же оборотень.
Что ты хочешь?
Уже ничего?
человек который не хочет ничего, значит хочёт всё!
что? ничего подобного?
есть одна вещь, которую хочешь? ну вот.
не понял?
повтори...
Хочешь ... Хм, этого хочешь?
...
Сидя у стены спиной понимаешь, что это пустота.
Началась пустота которую ты не хочешь заполнять.
ты просто сидишь и молчишь.
истукан.
сидишь и молчишь, и не говоришь как обычно.
от тебя не услышишь ни слова.
ты просто сидишь.
ты не обвиняешь,
ты признаёшь поражение.
ты отпускаешь всё.
внутри вскипает что-то,
но сразу, в тот же миг гаснет.
потому что знаешь,
что уже ничего не изменить.
да и нет того, кто хотел бы этого.
А ты сидишь у стены не прислоняясь к ней.
ссутулившаяся масса серого волка.
опущенная голова и пустой взгляд.
готовый к забвению.
проиграл?
устал и сдался.
а значит умер...

16:11 

Я знаю...

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Тёплая ладонь лежала на его плече, и ему казалось, что нет больше ничего вокруг, и сейчас не хотелось ни о чём думать, только о ней. Он ведь вновь столько времени не видел её, а сейчас ему нужно было спешить, слов было много и значит не нужно было ничего произносить, ведь это потратит много времени, а его у них не было совсем. Она опустила взгляд, когда он закрепил в её волосах нежный цветок незабудки и, улыбаясь, провёл ладонью по щеке. Её взгляд не был скромным, ведь они уже не первый раз встречались, и не были они просто влюблёнными, они были уже куда больше. И казалось обоим что, слова не значат ничего, когда они рядом, ведь теперь можно было прикасаться друг к другу, гладить, ощущать, и не только в душе и мыслях осознавать это, а здесь и сейчас. Но знала она и другое, что он вновь пришёл совсем на немного. Вот сейчас его вновь осветит пламя призыва, и ему нужно будет уходить, и вновь только расстояние, и вновь ожидание, она была готова ждать, ради маленьких, коротких моментов, ведь иногда, он возвращался и оставался на долгу. Но сейчас…
Его пальцы касались с лёгкой дрожью кожи той, что была самой дорогой на свете, она пошла против совета, она выступила ради него, приняла боль, и теперь с ним, с тем, кто был не достоин. Или достоин? Но не спрашивайте её об этом, она одарит вас ледяным взглядом, и это будет ваше счастье, потому как могло бы быть и хуже. А он не любил отвечать на этот вопрос, всё, что вы смогли бы услышать от него, это - «Я всего лишь ждал». Он верил, ждал, ждал даже когда пытался забыть и выбросить из жизни все упоминания о ней, он пытался не думать и ждал. Ожидание было долгим, многое он пережил, а ждать не перестал. Как и сейчас, каждый миг расставания он ждал встречи, возвращения к ней, что бы прикоснуться, ощутить тепло рук, нежность губ, ласковый взгляд и большее чем дружбу, чем привязанность, чем влечение, ощутить любовь.
Она подняла взгляд и встретила нежный взор, улыбающееся лицо, и вновь прикосновение его пальцев заставили на миг прикрыть глаза. Локон спадающих на лицо волос плавно был перемещён за ухо, но ощущение тревоги заставило раскрыть глаза. На неё смотрели всё те же карие глаза, улыбающиеся, но только в них была и боль, физическая, он сопротивлялся, старался удержаться, терпел пламя, что разжигало сейчас его печать призыва. Оно жестоко хлестало его своими языками пламени золотого хаоса, что скользил по коже лица, вырываясь из волос по вискам и покрывая уже пол лица. Её пальцы вцепились в его чёрную тунику, она знала, что не может удерживать его, знала, что иначе он может умереть. Она знала это, потому как сама была такой, она то же была из народа проклятых, брайдар, высший чин сагааров.
Он прижал её к себе, крепко, даже сильнее чем нужно было, но так не хотелось исчезать, ведь последний раз был таким долгим. Её руки обвили его за шею, и она словно изголодавшаяся лвица впилась в его губы, не желая отпускать, не желая расставаться, ей было страшно, и он это чувствовал, он ощущал что-то непонятное, как и она. Пальцы впивались в его плечи, и поцелуй спасал от боли, он терпел уже не думая о боли, потому как он не желал разрывать объятий. В этот раз времени дали так мало, что хотелось кричать. Но вдруг его рвануло, словно в спину воткнули нож а по лицу хлестнули огненной плетью. Стиснув зубы сагаар-рахир медленно разомкнул объятья, следующий удар убьёт неповиновение-смерть. Его губы прошептали.
- Я за тебя умру, посмотри в глаза мне, я не лгу, и скажи, я за тебя умру, только бы ты знала, что ни кто тебя не любит, так как я люблю…
Он резко сложил ладони перед собой, держа их строго горизонтально, и резко развёл их вверх и вниз. Вспышка портала, забрала его, это было не его колдовство, тот кто забирал его ускорил процесс перемещения. Намар исчез, но она успела услышать ещё одну фразу, которую он выкрикнул перемещаясь.
- Я вернусь любимая!
Она закрыла глаза, и руки медленно пересеклись на груди, она обхватила плечи и сжалась, словно от холода, хотя такового она не ощущала. Губы дрогнули но ни слезинки не скатилось по щекам, хотя и был блеск в её глазах, когда она вновь посмотрела туда, где только что он исчез.
- Я знаю…

00:22 

Ангел и Бес, а у меня он один (верить и ждать)

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Градусник запищал под мышкой, выдав мне цифры, которые не порадовали вновь. Тридцать восемь и два, и всё ещё голова гудела. Мне даже не хотелось сгонять Серого, что уселся в моём кресле и потягивая пиво из бутылки.
- Колдун, ты точно решил это сделать? – Бестия, сидя за компьютером, просматривал мои истории общения с кем либо.
- Да, а что такого? - Я уже спокойно относился к его выходкам, какой бы пароль я не подбирал, он его вскрывал за минуту, максимум полторы, при этом при всё ещё и демонстративно.
- Не, ну я понимаю, командировка, ну ты же едешь туда всего на сутки, когда, - он наконец соизволил обернуться. - Когда ты собираешься с ней встретиться, неужели...
Бестия не договорил, посмотрел на меня с явным видом сожаления и махнул рукой, видя как кашель раздирает мои лёгкие, как я умудрился простудиться и заработать грипп, ума не приложу.
- Неужели. Ты именно правильно всё расценил. Да, именно ночью, мы выезжаем утром на следующий день.
Бестия усмехнулся и добавил несколько своеобразное замечание.
- Надеюсь на нейтральной территории? – И в его голосе звучала ирония, которую он даже не пытался скрыть.
Я хотел было ответить, но вновь зашёлся кашлем, и буквально рухнул в кресло, понимая, что ослаб катастрофически. С таким состоянием, выезжать через два дня было опрометчиво, но я знал, что не упущу этого шанса. Бестия не дождавшись ответа вновь ушёл с головой в чтение почты и сообщений. Я с удивлением для себя отметил, что мне было безразлично, читает он или нет, ведь он был мной, и каждый раз в этом убеждаясь, мне казалось, что Серого не существует, что это моё воображение. Хотя эти мысли я гнал сразу же, вернее не гнал, они сами растворялись в сознании не оставляя и следа.
- Эй, - вдруг послышался недовольный голос Бестии и он развернувшись в кресле уставился на меня. – Ты же удалил концовку, то место, когда вы договаривались о встрече. Что там было?
Бестия с негодованием смотрел на мою улыбку, лукавую, такую, которую она любит. А вот бестия её терпеть не мог, считая что это прерогатива только его и ничья больше из нас двоих. Но что меня вдруг удивило, так это последующее его поведение.
- ты, сволоч, ты же знаешь что я с тобой поеду, хоть в багажнике, колись, а то я тебе не позволю встретиться с ней, я ведь то же… - И вдруг он замолчал, а мне стало понятно.
Когда мы уехали с ним в другой город, ему пришлось расстаться со своей Бесовкой, хотя мне было странно, что ему мешало остаться, обязательствами я его не держал, но по каким-то причинам, он разругался с ней и был таков. Хотя, что тут уж таить, я сам уезжал не с лёгким чувством на сердце. Впрочем, всё изменилось через некоторое время, многое вернулось на круги своя, а вот Бестия, он так и не контачил со своей подругой, а тут, выясняется, я видте ли еду, а он нет. Я улыбнулся ему, по дружески, без ехидства и лукавства.
- Серый, готовься, вместе поедем, ты в багажнике.
- Договорились. – Бестия не отреагировал на шутку, а только надулся и заявил. – Мне там нечего делать.
Тогда-то я вдруг понял, Бестия поссорился так, что возврата ему не было, а может просто гордыня заставляла его не возвращаться. Мне оставалось только пожать плечами. Вновь пару таблеток я отправил в рот, и запил тёплой водой. Температура вроде бы спадала, ноя продолжал её долбить лекарственными препаратами.
- А я думаю есть чего, встретишься с друзьями, я уверен, что они будут рады, пока нас не будет, у неё останется свободной квартира, повеселитесь, а мы в это время будем в… - Я чуть не проболтался, хотя обещал ничего не говорить, тем более бестии. Заговорчески подмигнув ему, я улыбнулся.
- Ну уж договаривай. Где вы там будете, и что будете. – Он взял своё пиво и демонстративно начал пить, зная мою слабость, что я то же люблю пиво. Однако же, в состоянии плачевном от здорового, мне было всё равно.
- Не важно, иначе бы архив сохранился. – С усмешкой произнёс я. – Обещание что вся ноч бует моя, мне было достаточно.
Бестия аж подавился. И слегка облился пивом. Не то обидно ему было, не то завидно, а может просто думал, что я всё ещё тот непонятно-скромный оборотень.
- Знаешь что Ромыч, Ты меня начинаешь удивлять. Или нет, поражать, когда это ты изменился так? – В его голосе звучала странная забота и при этом любопытство.
- Помнишь, когда ты исчез? – Начал я. – Тогда многое изменилось, и не только я. Знаешь, трудно оставаться тем, кем я был, когда понимаешь, что прежний ты возможно не особо устраиваешь. Тогда начинаешь меняться. И именно тогда возникает то, чего ты не ждал, сбываются желания и мечты. Когда ты обрубаешь якоря, и не боишься уже сказать то что хотел, когда перестаешь ставить многоточие в конце предложения, ведь они так сильно тебя когда-то ударили.
Бестия смотрел на меня сначала с подозрением, затем с лёгкой улыбкой добряка, а потом вновь отвернулся к компьютеру.
- А может не было бы тех ссор, и ничего бы не было? А, как ты думаешь, Колдун? Может возникла возможность с чем-то или кем-то сравнить? – Бестия говорил спокойно, а вот мои мысли лихорадочно заметались и враз успокоились.
- Даже если так, это прошлое, а прошлое на то и остаётся за бортом, что бы от него избавляться, но всё же помнить. Я до сих пор не научился прощать Бестия, ну почти не научился. – Уточнил я, сделав ударение на слово «почти».
- Я знаю, не забывай, я же это почти ты.
- Я не забываю. Так ты едешь со мной? – Я успытующе смотрел на Бестию и думал, что же он ответит, когда в этот момент мне позвонили.
- Возьми трубку, и поймешь, что багажник отменяется. – С безразличием и какой-то нотой разочарования сообщил мне Серый.
- Да, я слушаю.
- Роман, ты как себя чувствуешь?
- Ну, к воскресенью буду в норме. Что-то случилось?
- Нет, просто планы немного меняются. – Я слышал интонации, кторые мне не очень нравились, однако, опасения не оправдались. - Едешь без меня, на сначала поездом, затем на самолёте, а там тебя встретят. Так что у тебя времени чуть больше будет. Обратно таким же образом.
- Понял, ну, один так один.
- Ну всё, лечись пока. Что бы к отъезду был на ногах.
- Хорошо. – С улыбкой ответил я и повесил трубку.
Камень словно бы с души упал, после начала разговора. Был несказанно рад. Впереди было ещё несколько дней, и ещё можно было скорректировать план действий. Одно я точно знал, что помоех теперь точно не должно быть, я сам планирую своё время после встречи.
- Довольный как кот, нажравшийся сметаны. – Заявил Бестия рывком откидывая мышку отталкивая клавиатуру. – Передашь письмецо?
Я был немного удивлён, но пожалуй не на столько, что бы Бестия передумал. Кивком я подтвердил его просьбу и он начал писать. Я не читал, и даже не собирался спрашивать что там такое. Я просто, подойдя к Бестии, положил ему на плечо руку и негромко сказал.
- а лучше дружок, готовься к поездке со мной. Так будет лучше, я знаю.
Бестия не ответил, но писать перестал.
- Знаешь Ромыч, а может и впрямь, не нужно быть всегда вместе, что бы понимать, что не всё так просто?
Я не ответил, лишь пожал плечами. Да если на чистоту, я и сам пока не понимал и не понимаю этого, но знаю одно. Ждать и верить, вот что помогает порой в трудную минуту, но только ты должен знать, что ты прав, что ты изначально был и останешься правым, даже если тебе пришлось ждать и главное, оставаться собой, даже когда изменился для кого-то.

10:38 

Тот, кто не подвластен себе.

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Обернусь я белой кошкой,
Да залезу в колыбель.
Я к тебе, мой милый крошка,
Буду я твой менестрель.

Он шёл на голос, мягкий и весёлый. Весеннее солнце, пробиваясь сквозь молодую, но уже окрепшую, листву деревьев, скользило меж белоснежных стволов берёзовой рощи. Лёгкий, тёплый ветерок шуршал вокруг, словно подпевал, старался изо всех сил не сбиться с такта. А он шёл, тихо, мягко, и чёрный с золотом плащ шлейфом скользил за человеком, на губах которого сияла улыбка. Он прислушивался, хотя точно знал куда идти, но ему так не хотелось сейчас оказаться замеченным. Правая рука поднялась на уровень груди и затянутая в чёрную перчатку ладонь прикоснулась к белому стволу берёзы, а потом тихонько стала выводить пальцами замысловатые узоры. А ветер всё играл, словно свирель, подпевая, подыгрывая той, что сейчас пела.

Буду я сидеть в твоей колыбели,
Да петь колыбельныя,
Чтобы колокольчики звенели,
Цвели цветы хмельныя.

А голос продолжал, петь, и казалось, что в нём свет и радость, тепло и нежность. Он вновь двинулся вперёд, идя всё так же на голос, и, по прежнему, скрываясь меж стволов деревьев, заходя с той стороны, где за его спиной оставалась тёмная чаща леса. Того самого, откуда он приходил уже не в первый раз, и куда он уходит после каждой встречи. Ладонь теперь левой руки, так же затянутая в чёрную с золотом перчатку, легла на белоснежный ствол берёзы, и вновь словно руны выводились пальцами, но не оставалось следов. Он вновь замер прислушиваясь как подвывает ветер, и шуршат листья под её песню.

Обернусь я белой птицей,
Да в окошко улечу,
Чтобы в ясно небо взвиться
К солнца яркому лучу.

Два соловья нараспев подпевали голосу, разнося свою трель по окрестности. Он не стал делать резких движений, а плавно, словно тенью, скользнул в сторону, дабы не прерывать песни птиц. Когда он обернулся назад, солнца яркий луч, пробившись сквозь листву, на миг ослепил его, заставив зажмуриться, а правая ладонь уже начавшая движение, прикоснулась к стволу. И пока проходили золотые блики перед глазами, пальцы вновь выводили письмена на белой коре дерева, а он вновь двинулся меж деревьев, не подходя близко к открытой поляне, скрываясь в рощице, и ему в спину теперь светило солнце.

Будут с неба литься звонкие трели,
Трели все весенния,
Чтобы колокольчики звенели,
Цвели цветы хмельныя.

А голос был таким родным и притягательным, ему и хотелось выйти, и не хотелось. Что это было? Робость? Нет, вряд ли, просто он любил смотреть за ней, когда она была вот такой. Она пела, и кружилась по поляне залитой светом, а вокруг пела природа, подпевая ей, даря музыку ветра и деревьев, голоса птиц, тепло солнца и светлого дня. А левая ладонь вновь легла на ствол дерева и белая кора берёзы могла ощутить как по ней скользят пальцы, вновь рисуя узоры, а может руны, или письмена. Но вот ладонь медленно скользнула вниз, опускаясь, и он двинулся ближе к открытому пространству, что бы лучше видеть её.

Обернусь я человеком,
Да вернусь к себе домой,
Да возьму тебя на ручки,
Мой хороший, мой родной.
Обернусь я белой кошкой,
Да залезу в колыбель
Я к тебе, мой милый крошка,
Буду я твой менестрель.

Он выходил там, откуда начал свой путь, завершая кольцо, но вот вновь правая ладонь всё так же в перчатке коснулась белоснежного ствола, и пальцы вновь выводили узоры, и ни разу они не повторились, и только сейчас его губы что-то шептали, словно заклинание, а может заговор, а может, может что-то ещё. А она не видела его, или не обращала внимания, потому что давно заметила своего волшебника, колдуна, оборотня. Того, кого ждала каждый день, и который приходил. А песня всё продолжалась. Она пела, только присев на корточки рядом с колыбелью, возле которой лежали два серых волка, молодых, сильных. А он вышел из рощи на поляну, под лучи солнца, и золото на чёрном засияло, заиграло бликами, а по вискам осторожно скользили золотистые живые узоры, что можно было принять за татуировки. Он шёл к ней, и природа не менялась, всё оставалось по прежнему, ветер по прежнему завывал дудой, а птицы заливались свирелями, а на колыбели звенели колокольчики. Только волки, чуть приподняв головы, смотрели на того, кого давно почуяли, заметили, но не двинулись с места.

Буду я сидеть в твоей колыбели,
Да петь колыбельныя,
Чтобы колокольчики звенели,
Цвели цветы хмельныя.

Она бережно, продолжая петь, взяла на руки, и приподняла к солнцу ребёнка. Нежные объятья в следующий миг оберегающе сокрыли малыша от солнца, и потом вновь открыли его солнечным лучам, было тепло, ветерок трепал её волосы, спускающиеся до плеч, а малыш пытался ухватить их, словно котёнок пытающийся играть с цветами, вплетёнными в волосы. И природа словно радовалась вместе с ними, улыбалась тёплым солнцем, смеялась голосами птиц и разговаривала шелестом листвы, качающейся под потоками ветра. Он смотрел на мать и ребёнка, и на его лице была улыбка, а в ответ он видел сияние светлых лиц, полных радости и жизни. Она подошла к нему совсем близко и без сомнений передала на его руки ребёнка, она знала, что они надёжные, что он не испугается и не вернёт, она знала, а ребёнок просто был чудесным, разве дети могут быть иными? Он склонился и приблизился лицом к личику малыша и тихонько потёрся носом о крохотный носик. Маленькие пальчики, но уже цепкие, ухватили за волосы, а по поляне разнёсся радостный заливистый смех ребёнка, а ветер поддержал его звоном колокольчиков в колыбели.
- Пришёл… - прошептали её губы.
- Вернулся… - так же тихо ответил он, пытаясь высвободиться из цепких пальчиков.
Она прижалась к его плечу, приникла щекой и больше ничего не говорила, ей было достаточно того, что он рядом. А ему было хорошо, что он с ними. Но кто знает, что будет там, впереди, ведь он сагаар-рахир… тот, кто неподвластен себе.

(использован текст песни "Белая кошка" группы Мельница)

09:51 

Уйти... Хочу уйти...

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Хочу уйти...
В Пустоту,
В туман,
В серебрянную дымку,
Шагнуть за грань и вдруг
Исчезнуть навсегда,
Хочу уйти,
Уйти туда,
Где нет ни снега ни дождя,
А есть лишь дым, туман,
Да пелена от савана
Что закрывает взор наш,
От мира что был там,
Где ты дышал...

11:45 

короткий рассказик...

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Запасной аэродром.

Маленький рассказ о беспилотном самолёте, как вы думаете, это правда что у самолётов есть душа? Помните песню у Высоцкого про самолёт, который наконец-то избавился от того кто в нём сидит? Помните? И он после этого разбился. А знаете, у нас есть души, наверное, души, которые позволяют нам летать и жить, ведь в нас вкладывают души те, кто нас делает. Мы испытываем и боль, и ужас, и безмерное чувство высокого полёта, и ослепляющую скорость. Мы всё то чувствуем. А ещё, у нас есть один странный, маленький мир, который мы не можем понять, не можем принять, мы знаем, что он нам нужен, знаем как он нам дорог и что без него мы можем пропасть в трудную минуту. А вы знаете что это за мирок в наших чувствах? Нет? Это запасной аэродром. Хм, какие же нежные чувства мы испытываем к нему, когда основной, сильный, мощьный, способный справиться со многим, вдруг не может нам помочь в посадке, потому что он оказался слишком сильным, что бы принять нас, наши беспилотные души, так как на нём опустились какие-то другие, с пилотами. И тогда мы летим к этому небольшому, кажущемуся далеко аэродрому, такому родному и доброму, который всегда принимает нас с распростёртыми руками, ведь он никого не ждёт кроме нас, он знает, что однажды он всё таки вновь будет нужным. Что запасной вновь посетим мы, те, кому в данный, непонятно почему, момент, негде больше приземлиться, а это нам необходимо. И он нас примет, обнимет своими тенями защитных, маскировочных сеток и навесов, наполнит надеждой на новый полёт, позволит отдохнуть нашим уставшим крыльям. Милый, родной, такой добрый и ласковый, он нужен нам, нужен иногда, порой на немного, совсем на чуть-чуть, но без него что-то не так, без него в душе чего-то не хватает. Запасной аэродром, жаль, что мы не часто с тобой встречаемся, а может и хорошо, как ты думаешь? Ты молчишь? У тебя хорошо, но пора лететь на основной, пусть он такой шумный, пусть он такой не постоянный, кидает нас куда не поподя, отправляя далеко, но он всё же лучше чем ты, наш маленький, уютный, родной, готовый всегда принять и успокоить аэродром, запасной аэродром, который никогда не станет ничем больше. Прости, но пора улетать. Но мы обязательно ещё встретимся, нам без тебя чуточку пусто, не грусти, ладно? До встречи…

11:25 

Стих? не знаю... наверное...

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Прощай,
Быть может это будет лучше.
Прощай,
Мы так давно с тобой в двоём.
Прощай,
И не смешать уж красок гуще.
Прощай,
Они вдруг стали серыми у нас с тобой.

Прошу,
Ты мне уж больше не звони.
Прошу,
Оставить в прошлом чувства.
Прошу,
Не говори мне редкие "прости".
Прошу,
Они лишь треплют душу.

Ушёл,
Наверное я смог простить.
Ушёл,
Оставив двери дома настежь.
Ушёл,
И знаю, мне уж не забыть.
Ушёл,
Как исчезают утром звёзды.


Это скорее не стих, хотя очень похож... знаете, иногда получается, что ты можешь писать, писать писать, но только за мыслями не успеваешь, а так могло красиво получиться сложенное стихотворение или проза. Жаль, очень жаль что яне успеваю за своими мыслями записывать, строчка рождённая в миг, исчезает уже в следующем. Так что это лишь краткий отголосок того что пронеслось в голове. Всем хорошего выходного. У меня он не задался... Лучше бы их не было, этих двух дней после 9 мая... лучше бы их не было.. а лучше бы, не было бы ... а.. не важно... просто, всё будет хорошо, хотя я в этом не уверен. К Хаосу всемогущему, сесть за руль и нестись как бешенный... ан
нельзя... я должен быть живым
нельзя, по мне скучает дочка,
Нельзя, я знаю что есть жизнь,
нельзя, ведь ты живёшь уже не просто.
Сейчас тебе за маленькой принцессой,
Вновь ехать нужно, жальчто не в двоём,
Хотя привык, ты к одинокой доле,
Да будет хороше, чего уж боле,
Ведь дочка для тебя теперь есть ВСЁ.
Живёшь лишь для неё одной,
ты ради дочки и молчишь и плачишь,
Ты для неё одной теперь живёшь,
И не должно уж быть иначе.
Коль так сложилось, что ты стал вдруг одинок,
Пускай в душе, а не в обыденном пространстве,
Пусть в сердце теплется тот огонёк,
который дочь ещё не называет счастьем.
ей это слово не знакомо ведь пока,
Сейчас она ведь счастлива всему и сразу,
так будь же дочка ты светла,
Моя принцесса, что дарует счастье.

11:58 

Эту картинку я поместил себе на рабочий стол, за это утро сменил 3 и вот вдруг выбрал

"Tura perjura, secretum prodere noli!"
Знаете, не могу понять почему... настроение своеобразное, и грустно и тоскливо и в тоже время достаточно улыбчив, и пошутить готов и вообще, состояние рабочее, даже не считая на то, что голова вноь гружится и слабость. быть реальным и быть нереальным. Я "слишком", во всём в этом мире иллюзий, и похоже я "слишком" не такой в этм реальном мире. с каждым днём всё тяжелее, с каждым днём всё больше становишься странным, затягиваешься пеленой непроницаемой черноты, как чёрная дыра, которая окутала и теперь поглощает... не хочу я исчезнуть. Это не должно быть так. но и тяжело продолжать вот так вот оставаться здесь. но я должен держаться, должен стоять, и закрывая глаза улыбаться, и не должен кричать.
И крепко сжимая кулак, говорить:
"Я сильный, попробуй пробить!"
Хоть знаю я то, что легко меня смять,
я всё же останусь упрямо стоять.
Глядеть в пустоту, ожидать и хранить,
всё то, что со мною, всё то что в груди...
Оно ещё бьётся,
готовится к бою,
оно продолжает стучать с перебоем,
рванётся, замрёт,
защемит, вздохнёт,
и снова, упрямо и твёрдо пойдёт.
Оно ведь живое,
оно ведь болит,
оно ждёт покою,
оно не простит,
коль буду его не беречь я в пути,
замолкнет, замрёт,
и не скажет "прости".
посто вдруг не увидишь ты строчек в окне,
что дождь оставляет на мокром стекле,
грозой отражая все чувства мои,
и ты на неё без страха взгляни,
она не страшна.
она любит тебя,
Гроза так прекрасна,
Она так мила.
Грохочет, пугая ненастья и страх,
прогнать их всё хочет,
стараясь для нас.
Ты ей улыбнись, и шепни в темноте:
"Спасибо гроза, что ты есть на земле".


Миры Намара - оборотня в серебряной маске

главная